Узбекистан

В детстве время тянется долго. На Востоке, кажется, тоже – может, оттого, там и не покидает чувство детства,  приключения, сказки, желания путешествовать, не чувствуя времени и ограниченности пространства? То, что случится на Западе за год или два, будет долго формироваться, вырастать и строиться в Азии десятилетиями, если не дольше. Жемчужина – «цветок Востока» -  и та, чтобы обрести свою красоту и форму, создается мучительно долго, вызревая год за годом.

Легендарный, как «Шелковый путь», «Великий треугольник Востока» состоял из трех вершин -  узбекских городов Хивы, Бухары, Самарканда. Полдетства, проведенные там равноценны половине жизни во взрослом возрасте. Полцарства за возможность снова побывать там, тогда, хоть на миг.

Полсердца оставлено там навсегда.

Этим городам по две-две с половиной тысячи лет -  и за этот период хоть и произошло немало войн, смен власти, религии, столиц и поколений людей, общее течение времени так и осталось прежним. Ритмы бывают немного другими – то жизнь в Самарканде, к примеру, бурлит то тише, то интенсивней – но в целом восточный колорит и само  существование в Средней Азии неизменны.
В средние века сюда стекались лучшие умы современности: математики, поэты, астрономы, - все как один стремились проявить себя, свои таланты и искусство. Сегодня на площади Регистан в Самарканде можно наблюдать результат гения архитектора и художников города в 15м -17м веках.

Сами узбеки – где бы ни встретились они вам  в горах ли, по дороге в город или в шумной столице обладают яркой занятной внешностью.  Низкий рост, очень специфическое миниатюрное, как правило, телосложение, и кожа, будто натянутая на круглый, иногда овальный череп - вот некоторые внешние отличительные черты типичного узбека. Изящное, «малогабаритное» строение рождает у азиатов необыкновенную юркость и подвижность. Узбекские лица лучисты, глаза, кажется, всегда или улыбаются или что-то задумали, но этот странный хитровато-счастливый блеск в них неизменен. Узбекское хитроумие вообще, пожалуй, самое яркое и очевидное из всех подобных особенностей жителей Средней Азии. Оно едва ли не легендарное и, не случайно, столько ходит в народе до сих пор историй, анекдотов и песен о происках или остроумии или находчивости какого-нибудь ушлого земляка.

Даже манера говорить у узбеков певучая, разговаривать принято нараспев, особенно с гостями или потенциально полезными людьми. Умение гипнотизировать своей речью, обходительностью и лаской схоже у узбеков со среднеазиатскими цыганами - люли. Их (цыган) часто можно встретить в горах, посреди брезентовых шатров – все из них. Как правило, не выше подростка; щуплые, любопытные и стеснительные одновременно.

Изворотливость и умение подстраиваться и уговаривать -  одно из главных качеств узбекского дипломата, политика и стратега, но настоящая погибель для человека с Запада. Все различия между жителями Европы и Азии можно прочувствовать в одном жесте: еще в Средние века рыцари, демонстрируя отсутствие опасности со своей стороны для собеседника или выражая согласие с ним, протягивали руку, ладонью вверх. Благородно, но что при этом делает вторая рука, никому до определенного момента могло быть вовсе неизвестно.  Среднеазиат же, а узбек в особенности, дарит поклон, демонстрируя покорность, сложив обе ладошки вместе. Таким образом, тот, кому узбек кланяется, может видеть обе невооруженные руки, но только не то, что скрыто в них. Эта двойная позиция, стремление беспрестанно юлить, выкручиваться, подстраиваться, но при этом, весьма безобидно - очень характерная черта узбеков.  

Среднеазиатская, обусловленная физиологией живучесть и подвижность, делает их чудными танцорами. Даже на уровне любителей, узбеки в танце очень хороши - явно могут похвастаться и чувством ритма и зазывными провоцирующими телодвижениями, причем, как мужчины, так и женщины. Чисто физическая юркость сказывается и на характере и стиле жизни узбеков. Их привычка подстраиваться под людей, обстоятельства, природу, позволяет им моментально менять направление, взгляды, убеждения, точку зрения, цели и т.п. Хорошо это или плохо - сложно судить, но это обусловлено и исторически. Ведь в формировании узбеков принимали участие очень многие народы Средней Азии, говорившие на восточно-иранских языках - согдийцы, бактрийцы, хорезмийцы, ферганцы, сако-массагетские племена. Тюркоязычные  племена стали проникать в Среднеазиатское междуречье около рубежа н. э., всвязи с продвижениями кочевых племен Северо-восточной и Центральной Азии. Со времени вхождения Средней Азии в Тюркский каганат ( 6 в по Р.Х) численность тюркского населения стала возрастать. Далее же, в основном, тюрко-язычные и ирано-язычные общности сближались и сливались. Новая волна тюркских и монгольских племен влилась в состав населения после монгольских завоеваний в 13 веке. Таким образом, узбеки в принципе не могли бы быть непокорной и закрытой нацией. В условиях жесткого иноземного внедрения, узбеки не приняли, целиком подчинившись, данную ситуацию, как она есть, не переняли стопроцентно ее условия. Они подстроились и впитали это как данность. Кроме того, часть племен, дештикыпчакских, в основном, перешла к оседлости лишь в начале 20 века. Так что склонность принимать окружающее, подстраиваясь, а не стремясь разрушить и полностью подогнать под себя, у узбеков в крови и обусловлена  элементарным инстинктом самосохранения.

Идешь по улицам Самарканда, к примеру, замечаешь -  узбеки почти все улыбчивы, их лица излучают свет, а движения проворны. Так улыбаясь, радуясь непонятно чему, узбеки все время куда-то приглашают, зовут, что-то предлагают и даже не поймешь, искренне ли это, именно к тебе они так неравнодушны или задумали чего. Помню, как гостеприимный знакомый – седьмая вода на киселе (степень родства не важна – в Азии, если имеешь к кому-то минимальное отношение, принимаешься в гостях как полноправных уважаемый член семьи) вел автомобиль. Это всегда происходит уморительно - водитель-узбек едет, совершенно не глядя на дорогу, все внимание уделяя пассажирам, сидящим сзади, как правило. Несмотря на их бешеный визг, мольбы, просьбы, уговоры продолжает все в том же духе, даже еще прибавив газу, будто боясь показаться трусом и неумехой, если просто нормально поведет машину. При таком непростом темпе жизни, телодвижений, речи узбеки все же не обладают той бешеной страстью и горячностью, которая так присуща, скажем, таджикам, арабам или кавказцам. Вспыльчивые, узбеки все же подолгу думают, взвешивают все, прежде чем начать конфликт или его разрешение. Если все уже началось, тогда узбеки в решительности и силе не уступают другим нациям, но сами разжигать страсти не спешат.

В городах, а чаще в кишлаках, работа и дела ловко перемежаются тоями – празднованием чего бы то ни было. Рады искренне всем и всегда: особенное внимание достается самым близким и, напротив, тем, кого видят впервые. Очаровательная черта:  к гостеприимству призывал пророк Мухаммед («гостей посылает Аллах») конкурирует с почти детским любопытством. Если вы заезжий гость, вам просто так из-за стола не встать. Традиционно в Средней Азии на тоях еды много, выбор должны составлять не менее 10-40 блюд, а попробовать надо каждое – иначе хозяин решит, что вам не нравится.

Живым уйти не представляется возможным.  Только тыкнешь пальцем в висящую на стене тарелку – какая красивая, мол, - все, она твоя. Желание, предпочтение гостя – закон. Даже если окажется, что эта голубая тарелочка на стене – фамильное блюдо, расписанное мастером лет 400 назад…

Тои, любые торжественные праздники - свадьбы, дни рождения, помолвки, удачные сделки, новоселье так же как и траур и печальные церемонии длятся порой очень подолгу: три дня, неделю или сорок дней.

 Какая в Узбекистане кухня!  Одна из самых интересных и вкусных. Ведь гостя всегда нужно чем-то запоминающимся накормить, гость в Азии - это святое. Таким образом, культура еды очень популярна и развита в Узбекистане. Ароматы всевозможных лагманов, шурпы, плова, долмы, пиевы, шавли, кебаба доносятся до вас чуть ли не в аэропорту современного Самарканда. Воздух, кажется, уже там зноен и сжат, хотя это современная часть города, там еще не должно быть характерных «признаков востока». Между тем, уже на выезде из аэропорта город встречает вас пряными, терпкими, сладкими ароматами цветов, фруктов, специй, трав, сочных вкусных угощений. Необыкновенные лепешки с тмином, самые восхитительные в мире, готовят прямо на улице, на огромной печи, за которой управляются большие сильные смуглокожие от постоянной работы на солнце, узбеки. Называется такая тандырная лепешка «иссик-нон» - без нее редко обходится трапеза по-среднеазиатски. За короткое время – минут 5, не больше, лепешка, круглая, горячая, ароматная, с россыпью тминовых семечек на блестящей поверхности, становится готова. Бывает, что она, в процессе приготовления, сваливается вниз,  в золу. Это хороший признак – есть поверье, что когда лепешка падает в золу, святой пророк Хызр ( мусульманский «аналог»  пророка Ильи в христианской традиции) пришел к вам и лепешка, святой хлеб – ему кланяется.

Приготовление одного и того же блюда может постоянно варьироваться. Видимо, во избежание горячих споров, эти способы принято просто различать и называть по местности, в которой он наиболее популярен. Так, видов одного только плова тьма: есть плов по-бухарски, по-фергански, по-хорезмски, по-самаркандски и т.п.  

 Благодаря сравнительному богатству азиатской природы, узбеки не привыкли особенно напрягаться по хозяйству и оттого у них много времени на всевозможные чаепития, размеренное времяпрепровождение и различные дискурсы на топчане под виноградной лозой. Таким образом, некоторая склонность к истеричности и активности у узбеков очаровательно переплетается с тягой к неспешной и малотемпераментной жизни. Часто можно увидеть, как в разгар рабочего дня человек просто отдыхает в тени, думает – о чем угодно, по-возможности, о приятном. Даже если предмет его заботы сейчас – работа или то, как накормить семью, он не унывает, полагается на волю Аллаха и старательно придумывает хитроумные способы изменить ситуацию к лучшему. Но делать это лучше в приятной атмосфере, среди цветочных запахов и искрящегося голубого цвета в лазури минаретов и айванов.  

Чудо среднеазиатской архитектуры – площадь Регистан  - снится увидевшему его хоть однажды до конца дней. Трудно вообразить, как человеческими руками можно было достичь этого небывалого единения  красоты природной и искусственно созданной.  «Регистан» - означает «Место на песке» или «Песчаное место» (иран.). В первой трети 15-го в. при азиатском правителе хане Улугбеке было произведено архитектурное оформление площади – центрального места Самарканда (прежнее название города было Мараканд).  Улугбек, очень талантливый правитель, был образованным человеком, увлекался астрономией, искусством, математикой. При нем сооружено мусульманское учебное заведение – медресе, которое и называется теперь Медресе Улугбека. В 17-м в тогдашний правитель Самарканда Яхадуш Бахадур возвел на площади прямо напротив Медресе Улугбека еще одно, которое назвали «Шер-Дор», что значит «Декорированное львами» ( весь фасад украшен орнаментом и изображениями львов). Верх портала медресе украшен изображением звездного неба. Это непередаваемая красота – без всяких сомнений, нужно видеть это воочию. Искрящееся голубым самаркандское небо, воздух, кажется, раскаленный до невозможности. Это песок так щемящее желт, или просто солнце отражает свой свет на этом пространстве? Сразу за Шер-Дор можно увидеть Чорсу – торговый купол, главный в древнем Самарканде. Сегодня он отреставрирован и по-настоящему  радует  глаз.

Здесь,  в трех перечисленных медресе читали лекции по философии, теологии, математике, астрономии. Главным лектором был и учитель самого хана Улугбека Кази-заде-Руми.  Здесь учился столп узбекской литературы – Алишер Навои. В современном Узбекистане редкое учреждение культуры, улица, переулок, площадь не носят его имя. Персонажи его героико-романтических поэм «Лейла и Меджнун», «Фарход и Ширин» будто и теперь бродят по улицам городов Узбекистана. Те же раскосые глаза, вызов во взгляде мужчины, смятение и задор одновременно – во взгляде женском.

Особенность этой легенды востока – комплекса на площади Регистан в том, что с какого ракурса не посмотри, перспектива открывается просто божественная. Все законы гармонии отображены здесь: широкое покатое пространство площади открывает чудесный вид. Синее небо, лазоревые минареты по бокам, солнце, бликующее на мощеной площади, открывающее свободное бескрайнее пространство впереди.

Третье медресе из всего ансамбля площади – Медресе Тиля-Кори. т.е. «отделанное золотом». 

Улугбек же завершил и строительство мавзолея Гур-Эмир, начатое его дедом Тимуром. Сегодня это одно из роскошных мест в Самарканде – его купола известны по всему миру. Рассчитывалось, что это будет фамильный склеп всех тимуридов. На его архитектурные особенности ориентировались авторы мавзолея императора Хамэйуна в Дели и мавзолея Тадж Махал в Агре, построенных потомками Тимура, которые в свое время были правящей династией Северной Индии.

Бухара – своеобразный географический перекресток в Средней Азии. Обитель славы, центр «Шелкового пути», она издревле подвергалась нападениям со всех сторон. Впитала в себя множество культур, там до сих пор есть как остатки зороастризма, так и памятники мусульманского искусства. Вся архитектура в Бухаре выдержана в стиле не старше 14-15 вв. Особенность этого города – система водоснабжения. Такой больше нигде не сохранилось в первозданном виде. Это бассейны, вокруг которых живет и развивается та или иная часть города. Называются они «хауз». Самый известный в Бухаре – «Ляби-Хауз» ( т.е. «бассейнисточник у пруда»), находится в центральной части города.

В Бухаре очень много старых, красивейших дворцов. Почти все они имеют вид довольно обшарпанный, не лощеный, без блеска и роскоши, но оттого еще родней и колоритней. Длинные узкие колонны, изящество форм и танец орнамента на фасадах – отличительные черты древних восточных построек. Бухара – самый древний на сегодняшний день в архитектурном плане город. Центр города не менялся буквально столетия. Ощущение, что находишься не только в другой части света, но и в другом времени не покидает ни на секунду. Средняя Азия сама по себе – до сих пор тайна за семью печатями с этой вечной хитринкой в восточных глазах местных жителей,  с причудливыми ароматами из домов и кафе, волшебными переливами незнакомой речи. А тут еще эта, не меняющаяся веками архитектура, древняя система водоснабжения и сам уклад жизни.

Милая способность по-хамелеонски меняться, подстраиваться и бесконечно юлить у узбеков действительно в крови - ведь даже слова «ишк» и «ашака», означающие любовь и вьюн на Востоке однокоренные и одного происхождения.  В случае, скажем, неординарной, не очень выгодной для узбека ситуации, он моментально примется что-то придумывать, сочинять прямо тут же, на ходу, ничуть не смущаясь и, в зависимости от дальнейшего течения дел, принимать ту или иную позицию. 

Узбеки неохотно делятся бедой и эмоциями по этому поводу, могут быть вообще довольно скрытными и непредсказуемыми. Открываешь Среднюю Азию, как в детстве я открывала книгу со сказками Востока – с замиранием сердца ожидая нового поворота в сюжете, красоту повествования, витиеватость слов, красок, оттенков, загадок и роскоши.

Фото Дмитрий Бринь

Текст Юлия Шералиева http://www.netslova.ru/sheralieva/